– Как проект попал вам в руки?

– Вообще, по образованию я режиссер. В декабре прошлого года расходилась с мужем, не на что было жить, искала работу. Попалось объявление, что в детский сад для особых детей требуется воспитательница. Это был садик Надежды Самойловой "Радуга". Немного там поработала, но поняла, что больше не могу – не хватает душевных сил. Мне было морально сложно. Я пришла к Наде (Надежда Самойлова – ген. директор Центров для особых детей, - прим.ред.) и призналась в этом. Тогда она предложила работу по моей специальности. Сказала, что нужно снять ролик для привлечения инвесторов – садик собирались закрывать.

– Как так вышло, что его пришлось закрывать?

– Не было денег на арендную плату. Был долг около трехсот тысяч рублей. Два садика, аренда большая. Родители платят, но эти деньги уходят на зарплату сотрудникам. А так все эти люди остались бы без работы, дети без квалифицированной помощи, а родителям пришлось бы сидеть дома с ними. В день, когда я сдавала ролик в монтаж, позвони арендаторы и сказали, что у нас неделя. Нет денег – нет садика. Надежда сделала объявление и прикрепила мое видео, чтобы привлечь внимание к проблеме.

– Почему вы взялись за эти съемки?

– У меня у самой ребенок с особенностями развитиями: расстройство аутистического спектра, без снижения интеллекта. Так что тема аутизма мне очень близка, хотя и в другом проявлении – мой ребенок в шесть лет решает квадратные уравнения, но при этом у него аутизм. Для меня эти съемки стали возможностью сделать мир лучше. Я получила удовольствие от общения с детьми, с родителями.

– Ролик помог?

– Да, в итоге садик не закрылся. И в этом есть моя заслуга. Я, кажется, сделала что-то хорошее. Ты чувствуешь, что живешь, когда благодаря тебе происходят такие вещи. Ролик помог и в распространении информации о том, что эти центры существуют. Это достаточно уникальное место, садиков для особых детей мало. Когда у родителей появляется такой ребенок, они немного теряются в обществе. Эти дети тоже хотят быть счастливы. Они заслуживают общения. Их родители тоже этого заслуживают. Кроме того, они заслуживают профессиональной реализации и не должны сидеть всю жизнь дома.

Кстати, из исходников я смонтировала вариант для Фонда социальных предпринимателей, который мог бы помочь с финансированием. Выиграли грант для открытия школы для детей с отклонениями развития. Но условие получение гранта – съемка фильма в поддержку этой школы. Сейчас я и работаю над этим проектом.

– Что должно получиться в итоге?

– Должен получиться полуторачасовой полнометражный фильм. Первый этап съемок – про открытие и первую неделю работы школы - прошел в декабре прошлого года. В фильме мы рассказываем, что программа в такой школе регулируется в зависимости от уровня ребенка, детей тянут до уровня не коррекционной школы. За первые три месяца занятий в центре ребенок в среднем развивается на 80%, это почти в два раза. Аутист может не говорить, но при этом уметь хорошо читать и писать.

– Кто будет смотреть этот фильм?

– Родители, наверное, в основном. Мы хотим показать, что любые дети могут учиться. Показать, что не надо махать рукой на такого ребенка. Этот фильм – инструкция для родителей детей с особенностями развития.

Мы хотим мотивировать родителей, показать направление, в котором можно и нужно двигаться, чтобы помочь ребенку раскрыть свой потенциал. И показать, что много семей, столкнувшихся с такой же проблемой, что они могут общаться.

– Родители не против съемки? Бывает, что говорят «не снимайте моего ребенка»?

– Бывало. Люди разные. Тоже важно их понять. Мои родители, например, против того, чтобы я распространялась о диагнозе моего сына. Были те, кто открыт к сотрудничеству. Одна или две мамы были против. Они изначально не понимали, что это за фильм, зачем. А после разговора говорили: «Да, хорошо, конечно, снимайте». В принципе многие люди боялись камеры, но после разговора меняли мнение. Были и родители, которые потом выкладывали ролик на странице со словами благодарности.

– Какие у вас границы дозволенного в плане съемки?

– У нас на кафедре как-то был разговор об этом… Я не могу сказать, что есть какой-то свод правил. Но один из первых принципов работы режиссера - этика. Как-то раз я в Интернете видела снимок умирающей девочки… Кстати, это сложный вопрос: снимать или помочь. Но здесь и сейчас на площадке я опираюсь на внутренний цензор. Что-то я позволяю себе снимать, а что-то нет. Это решается в процессе.

– Тяжело ли снимать таких детей? Или воспринимается как работа?

– Сложно сказать. Правда очень сложно. Ни то, ни другое. Учитывая, что с трех лет мы с ребенком ходим на занятия в разные группы, где я привыкла видеть детей с отклонениями. Я смотрю на детей с ДЦП, да, мне больно, и я переживаю за них. Но я понимаю, что с ними. Жалости нет. И я считаю, что она не нужна. Надо понимать и принимать детей такими, какие они есть. Не надо никого жалеть. Им всем тяжело, это понятно, а родителям еще тяжелее. И это надо понимать. «Ой вы бедненькие…» - это унижает. Они - такая же часть общества. И да, это проблема. Я за то, чтобы не прятать особенных детей по домам. У нас в стране так сложилось, что со сложным ребенком ты получаешь либо сочувствие, либо агрессию. Когда мы с Ярославом, моим сыном, ходим в кафе и он начинает себя как-то неадекватно вести, то окружающие всегда говорят что-то вроде сочувственного: «Ой, ну бывает». А как-то мы с мужем ездили в Финляндию. Ярослав там в каком-то кафе пошел закрывать и открывать дверцу. Ему сложно понять слова «нет», «нельзя». И это удивительное ощущение, когда на него не смотрят снисходительно, а воспринимают как должное! В этот момент я расслабилась. Когда я работала в садике, я к этим детям относилась так же: без снисхождения. Я понимала их и принимала. Относилась к ним как к людям со своими особенностями. Так что для меня твой вопрос некорректен.

– Какими проектами кроме этого вы занимаетесь или занимались последнее время?

– Не все так просто (улыбается). Сейчас я в Саратове и планирую приехать в Питер... Подожди! (смеется) Я же директор Кинофорума «Молодое кино»! Летом у меня оказали ноги, а когда ты не ходишь, все остальное, работа, уходят на второй план. И в Саратове я случайно нашла школу для своего сына – 10 человек и не очень дорогая стоимость обучения. В коррекцию отдавать не вариант – ребенок считает прогрессии, знает три языка, просто не социален. Поэтому сейчас я занимаюсь ребенком. Ясно, что он не сможет учиться в школе, где больше 10 человек. А здесь и педагог хороший, умеет структурировать знания детей.

А вот с Кинофорумом большой вопрос. Очень сложно организовывать что-то в Питере, живя в Саратове. Кинофорум надо расширять, переводить на другие рельсы. Но сил на это сейчас нет.

– А как Кинофорум попал к вам?

– Кинофорум начинался с Александра Борисовича Лахтадыра. Он – мой преподаватель в Институте культуры. Он и Светлана Долгова, которой ныне, к сожалению, уже нет в живых, из «Пулковца» (дом молодежи в Московском районе, - прим. ред.) решили провести Кинофорум. Александр Борисович позвонил мне и предложил стать директором. Не знаю, почему он выбрал меня (улыбается). Ну, я была достаточно активной студенткой. Это был четвертый курс. И уже после первого дня Кинофорума Александр Борисович решил, что ему некогда этим заниматься и подарил форум мне. Я взяла, и на следующий год провела уже второй и третий форумы. А Александр Борисович остается постоянным спикером, ведет свои лекции.

– Что сейчас?

– Сейчас я на распутье. После достаточно тяжелого состояния летом, экстренного переезда, когда я была не совсем хозяйкой своей судьбы… Это все тяжело. Адаптация Ярослава в коллективе тоже тяжело проходит. До февраля, наверное, я находилась в глубоком кризисе, но обеспечивала обучение ребенка и все такое. А сейчас уже начала выкарабкиваться.